Mарт-контакт-2019. День третий: «Человек из Подольска», «Посторонний», «Ревизор», «ЦеШо» и «А мы друг для друга – тени»

24.03.19

Третий день фестиваля «Mарт-контакт-2019» был весьма насыщенным - зрители увидели сразу пять постановок. Воскресное утреннее обсуждение критики начали со спектакля «Посторонний» Санкт-Петербургского Большого театра кукол по одноименной повести Альбера Камю. По мнению Елены Мальчевской (Минск), лейтмотивом для режиссера становится конфликт «постороннего» и общества. Это ярко подчеркнуто и в работе актеров с куклами, и в работе живого плана.
 
Критики отмечали простоту сценографических решений и одновременно очень много находок, идущих друг за другом вереницей и захватывающих зрителя (зеркало, которое и гроб, и небо, и ковер, и экран для театра теней), символы, ведущие зрителя по спектаклю (например, роза как символ души матери). «Работает на разные пласты восприятия», «насыщенный образами», «актуальный, но не достаточно глубокий по раскрытию», «мощно включает зрителя и заставляет  искать ответ на вопрос, как сегодня относиться к «постороннему», который может оказаться внутри каждого из нас».
 
Социальный рейв-бэнд «ЦеШо» от Театра-Пральня и Центра современного искусства «ДАХ» (г. Киев, Украина) критики приняли на ура, обратив внимание на его актуальность со всех сторон – по тематике, стилистике, социальной направленности. Отметили большой потенциал спектакля и видеоряд, где каждый образ бил в цель, яркую индивидуальность актеров и четко выстроенную драматургию: «сделали все, чтобы зал встал и плясал», «отточена каждая деталь», «просто об очень важных вещах», «громко, мелодично, заводно». «Спектакль – абсолютно законченная музыкально-театральная композиция, которая дает возможность посмотреть, как сегодня живет молодежь, эволюцию ее развития». Однако, по мнению Надежды Бунцевич (Минск), спектаклю не хватило театральной канвы – некоторые заявленные вещи не получали продолжения и развития. Также критик обратила внимание на однотипные аранжировки, притупляющие восприятие.
 
В спектакле «Человек из Подольска» (Театр.doc, г. Москва) Нина Мазур (Германия) заметила вариацию на тему стокгольмского синдрома, связь жертвы и палача: «Мы увидели страшную вещь – что такое беспредельная власть одного человека над другим». В финале жертва не хочет уходить от своих мучителей, а это наводит на мысль о том, что наша жизнь такая серая, что даже пытка кажется интереснее. По мнению Татьяны Киктевой (Украина), пьеса Дмитрия Данилова переиграла спектакль. Атмосферно не хватило напряжения ужаса, было ощущение ожидания катастрофы не физической, а слома и поворота психологического, который взорвет ситуацию изнутри.
 
В «Ревизоре» Национального академического театра имени Янки Купалы (г. Минск) специалисты не ставили под сомнение высокий уровень актеров, отдельно остановившись на блистательной работе Павла Харланчука (сыгравшего роль Хлестакова). Отмечено было много находок (ванна, куда каждый чиновник подливает свое ведро воды; две дамы в одинаковых леопардовых платьях – как клоны друг друга), а также сценография – крематорий с лебедями на воротах, бетонные столбы с торчащей арматурой – вечный долгострой. И высоковольтная линия как символ одновременно бесконечности,  дороги и безнадежности, дороги в никуда. Как отметила Нина Мазур, возникает ощущение, что спектакль ставили два режиссера – жизнерадостный, склонный к осмыслению сатирических моментов, наслаждающийся сатирической стихией, и мизантроп, который видит мир мрачным и совершенно безнадежным: «Поэтому и результат противоречивый. В одном человеке эти качества могут уживаться, но в одном спектакле – нет. Получился не смех сквозь слезы, а смех сквозь ужас».

Читайте также