21 марта в пресс-центре гостиницы «Могилев» прошел круглый стол, посвященный двум постановкам первого дня XIX Международного молодежного театрального форума «М.@rt.контакт». Участники дискуссии — режиссеры, актеры, критики — разобрали спектакли «Носферату» Пермского театра «Век жизни» и «Евгений Онегин» Орловского государственного академического театра имени И.С. Тургенева.
Мнения в зале звучали разные, но большинство сошлось на том, что оба спектакля не оставляют зрителя равнодушным, вызывая глубокий отклик и желание говорить.
О «Носферату»: вампир, который собирает вещи
Студент Российского института театрального искусства – ГИТИС Михаил Авсеев, вошедший в состав молодежного жюри форума, начал разговор о пермском спектакле с акцента на ощущении театральности:
— Что мне хочется сказать про ваш спектакль? Мне кажется, это самое прекрасное. В нем очень точное ощущение театра и театральности как таковой. В вашей истории, по большому счету, нет линейного сюжета. Здесь вплетаются цитаты, отсылки к Чехову, к истории театра и обилие предметов, событий, которые достает героиня Ирина Малянова из сундука. Ваша героиня — то Плюшкин, то Коробочка, которая собирает вещи, озлобилась на мир, но при этом в ней есть пронзительность истории с сыном. Она так мило радуется блестящему платью, которое достает из сундука. А при этом она вампир, она свидетель истории.
По мнению Михаила, именно эта деталь — вампиризм как способность быть свидетелем разных эпох — становится ключевой. Героиня ищет внутреннюю правду от декабристов до наших дней. Говоря о композиции, он отметил, что вопросы вызвали моменты возникновения пластических сцен и разрядов электричества, оставив ощущение недопонимания. Однако главным итогом он назвал идею о неразделимости театра и жизни:
— И в этом смысле спектакль становится о подлинности вещи, о подлинности человеческого чувства. И за это вам большое спасибо.
Екатерина Данилова, также студентка ГИТИСа и член жюри, предложила взглянуть на «Носферату» через призму тотального одиночества.
— Если у Коляды героиня описана как Баба-Яга, которая ведет себя как царица Нильская, то у вас Ирина — совершенно обычная женщина. Такие живут рядом с нами. Вот эти странные женщины, которые тащат котомки, набитые непонятным скарбом. Она избавлена от инфернальной сущности, оставляя только имя, но при этом она совершенно бытовая, обычная женщина, у которой в квартире целый мир, в голове целый мир. И этот мир вы выносите вовне, — отметила Екатерина.
Она обратила внимание на образ театра как единственного места, которому нужны наши воспоминания и заключенные в них смыслы. Особо ярким моментом для нее стала сцена с иконой, вызывающая ассоциацию с мыслью «Бог устал нас любить». По ее словам, спектакль говорит о невозможности коммуникации, когда вещи и воспоминания не с кем разделить.
Об «Онегине»: спектакль как мост к подросткам
Театровед, младший научный сотрудник НИО БГАИ Евгения Бачило, член молодежного жюри, в своем выступлении сделала акцент на том, что восприятие орловского «Евгения Онегина» напрямую зависит от того, с какой целью смотреть этот спектакль.
— Если рассматривать его как режиссерскую интерпретацию смыслов, то сложно найти переосмысление текста или высказывание, где поэма становится средством репрезентации идеи. Но я знаю, что этот спектакль изначально делался с другой целью — он нацелен на популяризацию классического искусства среди подростков, — пояснила Евгения.
Она обратила внимание на технические решения, которые могут вызвать вопросы у искушенного зрителя, но работают на целевую аудиторию: наушники как связь с современностью, обезличенность героев, позволяющая каждому подростку отождествить себя с Татьяной или Онегиным. Критик подчеркнула важность того, что в спектакле сохранен пушкинский текст, а не просто его пересказ.
— Это тот редкий случай, когда действительно чувствуешь, что это спектакль, на который можно сводить детей в школе, и сказать: «Если не хотите читать, посмотрите». Очень часто детей приводят на спектакли, где текст не читается, он абсолютно не такой, как у автора, и у ребенка не складывается представления о реальном произведении. В вашем случае это будет именно так, — отметила Евгения.
Она добавила, что единственный момент, вызывающий вопросы — это позиционирование постановки. В программке не указано, что спектакль ориентирован сугубо на подростковую аудиторию, хотя это читается и в оформлении, и в режиссерском решении. По словам Бачило, для взрослого зрителя, ожидающего глубокой истории любви, спектакль может оказаться не совсем понятным, тогда как для своей целевой аудитории он служит грамотным и динамичным введением в классику, где внимание держится за счет совпадения текста с мизансценами.
