«Клад» семьи Жуковец

Анастасия и Михаил Жуковец с дочерьми Варварой и Анной (1908 г.).
Новый хозяин дома на ул. Заводской, известной прежде под названием Папинская, Юрий Ручаев обнаружил в бревенчатом особняке «клад», принадлежавший прежним домовладельцам. Не все золото, что блестит: об их жизни напоминали дореволюционные книги, документы, заверенные оттисками печатей с двуглавыми орлами, фотографии на картонках с золотым тиснением фамилий известных в начале прошлого века могилевских фотографов.
Летопись на страницах «Месяцеслова»
Добротный дом, чувствовалось, строился с любовью и сметливостью. Юрий Федорович тщательно обследовал все уголки доставшегося ему хозяйства и обнаружил в подвале истоки трех ручьев, пробивавшихся из глубин земли и слившихся в один ручей, который в свою очередь выводился через трубу, проложенную в фундаменте. 
— Меня удивил двойной пол, устроенный в целях обеспечения полной изоляции комнат от сырости,— поделился могилевчанин. — Хотя и первый пол оказался абсолютно сухим.
После знакомства с «полетом» инженерного мышления строителей Ручаев принялся за изучение доставшегося ему архива. На страницах старинной книги «Месяцеслов» обнаружил записи из летописи рода Жуковцов. Особенно привлекла его внимание строка: «Перешли в этот дом 6-го марта 1877 года. Починку производили в 1880 году в мае». Сохранилась и купчая крепость на землю с постройками на Папинке на имя Михаила Малаховича Жуковца, датированная 1879 годом. Тогдашний хозяин приобрел ее за 255 рублей серебром. Еще один документ, выданный городской управой в 1905 году, содержал разрешение на ремонт крыши дома № 3 (нумерация зданий на улице в XX веке изменилась — авт.) по ул. Папинской и перестройку домовых строений. Согласно плану земельного участка площадью 12 соток, большую его часть занимал фруктовый сад. До революции многие жители Папинки жили за счет торговли яблоками, которые возили на пароходах в Киев. Могилев славился садами, а их плоды пользовались спросом в древнем городе. О том, что Михаил Малахович бывал в Киеве, свидетельствовали церковные книги, изданные в Киево-Печерской лавре с рукописными надписями об их принадлежности Михаилу Жуковцу. Тот же «Месяцеслов» с семейной хроникой происходил из лавры. Первую запись в книге хозяин сделал о создании своей семьи: «Михаил и Настасия поступили мы в законный брак в 1874 года февраля 10 дня», — увековечил знаменательное событие новобрачный. Далее следовали записи о рождениях детей, внуков. Кто-то из дочерей записал: «Отец Михаил умер 20 января 1920 г., а мать Анастасия умерла в 1929 г.». Затем следовала запись середины XX века: «Вновь отстроен наш дом после войны в июне 1949 года». Частный сектор Папинки немецко-фашистские оккупанты сожгли зимой 1943 года, когда готовили «мертвую зону» на обоих берегах Днепра перед наступлением Красной Армии. Не минула печальная участь уничтожения и предыдущее «родовое гнездо» Жуковцов.
 
Открытка с видом Могилевской общины сестер милосердия, присланная Анне на фронт.
 
Повивальная бабка  23 лет  от роду
О судьбах двух дочерей Варвары и Анны рассказывают их уцелевшие документы. Варвара родилась 21 декабря 1891 г., Анна — 29 января 1896 года. В доме сохранилось свидетельство на имя Варвары Жуковец об окончании Могилевской повивальной школы. «С 1910 по 1914  годы, приняв установленное число новорожденных младенцев, она обнаружила удовлетворительные знания в уходе как за роженицами и родильницами, так и за новорожденными младенцами и по произведенными ей выпускными испытаниями оказала следующие успехи… — значится в свидетельстве. —Попечительский Совет школы удостоил звания повивальной бабки 2-го разряда с правом заниматься повивальной практикой и оспопрививанием». В момент окончания школы повивальной бабке исполнилось 23 года! На обратной стороне аттестата приведена инструкция о должностных обязанностях. О том, что повивальная бабка обязана оказывать помощь «во всякое время дня и ночи, без различия звания, состояния и веры» нуждающихся. «Семейных и женских тайн никому не выдавать», «вести самую примерную, трезвую и богобоязненную жизнь и не употреблять скверных и бранливых слов». Под текстом инструкции подпись повивальной бабки Варвары Жуковец.
— Варвара была очень добрая и отзывчивая, — характеризует родственницу 84-летняя Галина Луговская (в девичестве Мамонова), работавшая заведующей клинико-биохимической лабораторией с 1962 года и до закрытия психбольницы в Печерске. — Она принимала роды на дому у моей мамы, когда та рожала третьего ребенка. Папа был в командировке. Варвара осмотрела маму и сказала ей: «Не волнуйся, ребенок будет к вечеру». Так и получилось…
Судя по рассказам, Варвара Михайловна занималась частной практикой, но после Гражданской войны работала сотрудницей  отдела соцобеспечения  Могилевского городского совета. Вышла замуж за Георгия Елина, в браке родила  троих детей — Анатолия,  Лару, Ирину. Именно Анатолий в 1949 году отстроил дом на месте сожженного немцами и позже уехал из Могилева. Дочь Лара, как ее называли близкие, перед войной окончила Московский институт иностранных языков, работала в Молдавии. Престарелая Варвара доживала свой век в доме на Папинке вместе с сестрой Анной.
«Белый ангел» по имени Анна
Анна, которая была на четыре года моложе Варвары, после пяти классов гимназии в 1915 году получила звание сестры милосердия в Могилевской Александровской общине сестер милосердия. В старом доме осталась расчетная книжка сестры милосердия Анны Жуковец, согласно записям в которой девушка  изначально назначалась в Варшаву в резерв Главноуполномоченного, затем направлена в 5-й эвакуационный пункт в Новокаменную, позже — откомандирована в 396-й полевой подвижной госпиталь. Шла Великая война с Германией, служба в полевом госпитале подразумевает деятельность на передовой. Не зря сестер милосердия в Первую мировую войну называли «белыми ангелами»: они спасали жизни бойцов. В расчетной книжке указаны размеры жалованья, выданного Анне Жуковец, которое составляло 40 рублей. К жалованью приплюсовывались суточные. В 1917 г. сделана пометка об отпуске за плату кожи подошв и полотна. Пообносилась сестричка!
— Анна замуж не вышла. Родственники рассказывали, что у нее была любовь с кавалерийским офицером,— поясняет Галина Михайловна.
О роде занятий Анны Михайловны в мирной жизни говорит справка 1921 года, выданная  Комитетом работников водного транспорта счетоводу Могилевской продлавки А. Жуковец, что она и ее семья не подлежат выселению из занимаемой квартиры на Папинке в д. №16 и уплотнению, а также освобождаются от реквизиции и конфискации. Почетными грамотами Анна Жуковец награждалась в 1953—1956 годах. за долголетний труд на кожзаводе им. Сталина.
При обстреле дед обнимал икону
— В семье моих предков Михаила и Анастасии Жуковец выросло пять дочерей — Мария, Александра, Варвара, Анна, Меланья, два сына — Александр и Иоанн, — сообщает Галина Луговская, в гости к которой наведались с Юрием Ручаевым. — Об Александре известно, что он служил офицером в царской армии, первый раз женился на дочери губернатора Смоленской губернии. Его репрессировали как врага народа. Дочь Александра, родившая Клавдию и Евгению, после войны изготавливала бумажные цветы, окунала их в расплавленный воск и продавала на рынке, умерла в 1958 году. Иван скончался в 1912 году в 32-летнем возрасте. У Меланьи были сын и дочь, жили они в Тихвинске под Ленинградом.
 Больше всего сведений Галине Михайловне известно о родной бабушке Марии, которая являлась старшей из детей Михаила Малаховича. До революции она вышла замуж за печатника типографии Николая Сипакова, у них родилось десять детей.
 
Расчетная книжка сестры милосердия.
 
— Дом дедушки и бабушки располагался на улице Большое Завалье, теперь она называется Менжинского, — ведет рассказ внучка. — На месте их дома теперь находится известный в округе «красный магазин».
По рассказу собеседницы, бабушка Мария хоть и вела жизнь домохозяйки, но в семье главенствовала. До войны во дворе их дома часто останавливались крестьяне, привозившие из деревень зерно для продажи на рынке. Частенько они  давали Марии товар в кредит со словами: «Маша, я тебя знаю. Рассчитаешься». Перед постом мать семейства Сипаковых закупала у крестьян бочку сельди.
— В первые дни оккупации как-то бабушка вышла во двор, а там уже хозяйничают немецкие солдаты. Возле крыльца находился огромный валун, на котором чужеземцы резали кур. Захватчики доили бабушкину корову. Мне тогда было шесть с половиной лет, — делится Галина Михайловна. — В 1941 году наша семья перебралась жить в бабушкин дом. Когда начиналась бомбежка, мы прятались в подвале дома связи. Помню, как дедушка Николай при обстреле никуда из своего дома не ушел. Дед взял в руки икону, обнял ее и молился. На углу напротив жил дедушкин брат, в дом попала бомба, из-под завалов несколько суток кричала  его грудная внучка…
Маму Галины Луговской, как и бабушку, звали Мария, воспитанная строгой и властной матерью, она и своих трех дочерей учила простым истинам.
— До войны мы жили на квартире на улице Плеханова — у пани Внуковой. За домом находился большой сад, нам запрещалось в него даже ходить, — вспоминает Галина Михайловна. — Если на подоконник падало яблоко, то мама выбрасывала его под яблони.
Хотя жили Мамоновы небогато. Пожилая  врач рассказывает о том, как мама в 1939 году дала ей, пятилетней, деньги на конфеты подушечки, которые продавали со двора магазина перед Борисо-Глебской церковью.
— Я их так и не купила. Увидела, что толпа, ринувшись за подушечками, не обращала внимания на упавшую женщину. Ее просто затоптали.
От грустного воспоминания собеседница переходит к приятному — об отце:
— Папа был добрый, ласковый. Говорит мне: «Дочень­ка, принеси подушечку». Я тяну подушку, а он говорит: «Нет, ту, сладенькую…»
Чем старше становимся мы и чем невозвратнее наша прожитая жизнь и  близкие люди, тем дороже «клады» памяти о прошлом малой родины.
 

Читайте также