Вектор поиска

Как-то – давно это было – довелось попасть на небольшой корпоративчик по случаю юбилея службы уголовного розыска. Поскольку тогда в газете приходилось заниматься правоохранительной тематикой, чужим в этой компании не оказался. И даже попробовал сочинить стихотворные характеристики на самых успешных сыскарей. Старшему оперуполномоченному тогда отдела уголовного розыска достались такие строки: «Сыщик прямо из пеленок майор Евгений Коваленок».
 
Это бесхитростное определение оказалось метким, потому и прижилось в профессиональной среде. А Евгений Евгеньевич при каждой встрече, после случавшейся совсем не часто, не проминал напомнить мне о его авторстве.
 
Хотя в действительности в сыщики Коваленок попал значительно позже «пеленок», поносив перед этим солдатскую форму, мундир младшего сержанта  внутренней службы. Да и в должности участкового инспектора пришлось побегать почти год. Что милицейская служба, как поется в известной песне, трудна, испытывал не единожды. А вот то, что еще и опасна, уже почувствовал, будучи контролером Могилевского следственного изолятора и находясь на переподготовке в далекой Вологде. Практикантов там не только обучали премудростям профессии, но и использовали в вечернее время для охраны общественного порядка.
 
Что такое российская глубинка, Евгений помнил с детства. По национальности белорус – отец с матерью родом с Могилевщины – родился он на Урале. Поэтому на одной из вологодских танцплощадок, куда его с напарником отрядили дежурить, ухо держали востро. Но, поскольку все шло своим привычным чередом, вскоре это напряжение спало, и сами решили потанцевать. Благо красивых девушек вокруг много.
 
Но даже привлекательность партнерши не отвлекала Коваленка от обязанностей по дежурству. Он пристально окидывал взглядом танцующих. И в какой-то момент заметил, что один парень во время танца что-то гневно говорит своей партнерше, при этом приставив к ее голове… пистолет. Кивком головы подал знак товарищу по наряду, стал приближаться к этой паре, продолжая танцевать. И, оказавшись вблизи ее, патрульные молниеносно схватили нарушителя за руки, выбили пистолет и скрутили его.
 
Потом вспоминал Евгений, что все произошло как-то автоматически, без раздумья. И хорошо, что получилось, не оказалось безрассудным. Потому что в дальнейшей службе приходилось не только часами рассуждать и прокручивать в уме возможные осложнения при задержании или при изобличении преступников, но и принимать во внимание самые незначительные мелочи. Такому анализу его учили уже во время учебы в Могилевской специальной средней школе транспортной милиции. И в теории, и на практике. А какое значение могут иметь эти мелочи в сыскной работе, впервые почувствовал при стажировке в органах БХСС в Риге.
 
Как-то раз курсанту Коваленку положили отказной материал по факту хищения полиэтиленовой пленки, поставляемой в страну из Чехословакии. Именно при перегрузке на рижском транспортном узле была обнаружена пропажа рулонов этого материала. Как ни бились местные сыскари, ни воров, ни даже на каком этапе случилось воровство, вычислить не удалось. А поскольку ущерб оказывался незначительным, с возбуждением уголовного дела решили не спешить. А чтобы упреков совести не испытывать, и отдали материалы практиканту: мол, пусть покопается. Хотя надежд на то, что выкопает, не питали.

Воодушевленный первым практическим делом, Евгений рьяно взялся за работу. Вспомнил совет старших товарищей, опытных оперативников обращать внимание даже на самые незначительные мелочи. Иногда они могут оказаться той непрочной ниточкой, которая помогает распутать самый изощренный клубок преступления. Но ниточка все не «тянулась». Неоднократно анализировал документацию, старался проследить всю цепочку прохождения товара. И вдруг мысль остановилась на сравнении количества выгруженного товара, которое зафиксировали грузчики, и количества оприходованного его на склад. Они не совпадали между собой, хотя должны быть одинаковыми. В конечном итоге это помогло изобличить воров, работающих на складе.
 
Поощрения за такие действия, а потом по окончании школы и красный диплом позволяли лейтенанту милиции Коваленку надеяться на работу в уголовном розыске, который он считал элитарным в системе милиции. Но в Бобруйск по распределению жена Елена, служившая в следственном изоляторе (там и познакомились), ехать отказалась. А в Октябрьском райотделе Могилева ему кроме должности участкового инспектора ничего не предложили.
 
Это только в фильмах про Анискина жизнь участкового спокойна и размеренна. На деле сия стезя особая. Тут не просто важно знание жизни, а жизни каждого дома, каждой семьи. В городе же, где пришлось обслуживать участок с населением вдвое большим, чем положено по нормативам, это не так просто. Особенно когда предшественник по должности оставил после себя 42 нерассмотренных заявления. Да и по уровню преступности район выделялся не в лучшую сторону. В общем, предстояла перед руководством отдела да и перед коллегами показать, чего стоит диплом с отличием школы милиции.
 
Но не только и даже не столько тщеславие двигало молодым сотрудником. Еще в последний год учебы в средней школе учитель математики преподнес ему урок справедливости, после четвертных троек и пятерки на экзамене поставив в аттестат правильную оценку. И до сих пор Коваленок помнит этот момент, из которого сделал вывод, что главное и в службе, и в жизни – справедливость и честность. Ему всегда следовал неукоснительно.
 
За время службы участковый инспектор посетил каждую квартиру на своем участке. Узнал людей, к которым можно обратиться за помощью. Стали известны и те, кто склонен игнорировать требования закона, общежития. Собрал информацию и о так называемых преступных «авторитетах». Хотя подчас реальность подкидывала задачки, решить которые не удавалось даже при такой информированности.
 
...Участились кражи из гаражей, что расположены на улице Симонова. Массив гаражный здесь большой, за всем уследить сложно. А тут каждую неделю – взлом. Милицейские засады результатов не принесли. И тогда участковый решил в ночное время патрулировать территорию гаражного кооператива с дружинниками.
 
В тот вечер, казалось, надежд, что удастся поймать взломщиков, не было. Однако случилось так, что Коваленку одному лицом к лицу получилось повстречаться с тремя незнакомыми парнями в темных закоулках гаражного массива. О намерениях неизвестных красноречивее слов свидетельствовали монтировки в их руках. Ситуация склонялась к тому, что придется применить оружие, поскольку словесные предупреждения лишь прибавили настырности взломщикам и они смело шли на участкового. Даже выстрел в воздух их не остановил. Офицер милиции же предполагал до последнего не стрелять на поражение.

– Хоть было и темно, – объясняет это решение Евгений Евгеньевич, – но мне почему-то показалось, что среди троих нападавших были несовершеннолетние. Поэтому в воздух пришлось выпустить почти всю обойму патронов.
 
Услышав выстрелы, на помощь поспешили оперуполномоченный уголовного розыска Анатолий Куликов, дружинник Петр Железняк, которые патрулировали вместе с участковым. Общими усилиями лихоимцев быстро задержали. Как потом оказалось, среди них действительно был паренек, не достигший совершеннолетия. И после этого кражи в гаражном кооперативе прекратились. А с той поры для себя Коваленок решил избегать применения оружия даже в самых сложных оперативных ситуациях. Если только, когда выхода не останется…
 
К счастью, в дальнейшем таких экстраординарных моментов не возникало. Хотя вскоре мечта служить в уголовном розыске осуществилась, но тоже не сразу. До ее воплощения был диплом высшей школы милиции. Было получение квартиры, что для семьи стало весьма значимым событием. Поэтому и не захотел тогда капитан милиции покидать ставший родным отдел, не мог оказаться неблагодарным за это.
 
Лишь когда начальник райотдела Юрий Александрович Кузнецов увидел, что дела участкового идут как следует, перевел его в отделение уголовного розыска, поменял «квалификацию». Отсюда открывались дальнейшие перспективы по службе. А какой солдат не хочет стать генералом. Тем более что еще в звании майора входил в состав коллегии областного управления милиции.
 
Генералом, правда, он не стал. Да и не шибко стремился, потому что, уже будучи в более высоких чинах, черновой работы не чурался, в кабинетах не засиживался, а мотался по области, помогая местным пинкертонам изобличать опасных преступников. Забот хватало, ведь на дворе господствовали, как их потом назвали, лихие девяностые. В 96-м, например, на Могилевщине было совершено 172 убийства, 29 из которых оставались нераскрытыми, хотя работа по ним продолжалась.
 
– Тогда такой технической оснащенности у милиции не было, – объясняет Евгений Евгеньевич. – Нынешних экспертно-криминалистических методик не применялось. Поэтому иногда почти полную уверенность в том, что именно этот человек совершил преступление, не получалось подкрепить неопровержимыми доказательствами. А уверенность опера к делу не подошьешь, суду не передашь по эстафете. Вот и «зависали» убийства. Это нынче по дактилоскопической базе, по мельчайшим крупицам биологического материала эксперты дают уверенное заключение о лице, причастном к совершенному преступлению. В ту пору обвинение строилось преимущественно на очевидных доказательствах, которые удавалось собрать.
 
А от некоторых преступлений становилось жутко даже самим оперативникам, повидавшим в работе всякое. Скажем, те же «лихие девяностые», может, и не в таких размерах, как на российских территориях, принесли на белорусские дороги разбои, подчас сопряженные с убийствами. Грабили, а то и убивали дальнобойщиков, по наводке – тех, кто перевозил ценности или большие суммы денег. Коваленок непременно входил в оперативные группы по отработке таких преступлений. Вспоминает, как вместе с оперативниками Шкловского райотдела, которым руководил Александр Карпов, ставший впоследствии начальником областного управления уголовного розыска, возле деревни Княжицы на автотрассе Санкт-Петербург – Одесса в течение двух суток с помощью засад задержали две шайки этих «гангстеров». А под Бобруйском в подобном случае не обошлось без стрельбы, в результате был ранен и работник милиции.
 
Это только в детективах бывает, что каждая засада приносит результат. А тут на объездной дороге приходилось в бездействии ожидать сутками, чтобы взять преступников тепленькими. Так было и под Бобруйском. Накануне новогоднего праздника просидели несколько суток. Жена с сынишкой ожидали мужа и папу к праздничному столу, просили привезти елочку. И он успел почти к ударам курантов. Как сейчас признается, первый и единственный раз тогда нарушил закон, срубив деревцо непосредственно в придорожном лесном массиве.
 
На память приходит и громкое дело об убийстве Миколуцкого, в расследовании которого довелось участвовать. Но об одном преступлении Евгений Евгеньевич даже сейчас вспоминает с душевной тяжестью. Тогда же, в 96-м, мобилизовал все свои знания и навыки, чтобы изобличить убийцу, который в быховской деревне Тощицы лишил жизни трех малолетних сестричек. Сельчане терялись в догадках, кто мог совершить такое зверство. Грешили на так называемых «гастролеров». А преступником оказался местный. Во время службы в армии он отморозил руку, досрочно демобилизовался. Девушки с таким дефективным «ухажером» не очень-то хотели водить дружбу. Вот на почве сексуальной озабоченности он и совершил убийство малолеток. Майор Коваленок тогда дал себе внутреннюю клятву вычислить изверга. И выполнил ее, за что досрочно получил очередное звание подполковника милиции.
 
Тот год вообще остался в служебной биографии наиболее памятным. Его первого из могилевских милиционеров отправили в Египет учиться у тамошних коллег противодействию терроризму. Уже тогда виделась необходимость в таких навыках, а в этой африканской стране подобный опыт был.
 
Кстати, египетская наука вскоре пригодилась, чтобы раскрыть если не совсем террористической направленности преступление, то близкое к нему. В военной части, дислоцирующейся в Осиповичах, было совершено вооруженное нападение на караул. В результате один караульный был тяжело ранен. Его напарник успел ответить преступникам автоматной очередью и тоже попал в одного из них. Но преступники захватили автомат раненого бойца. Последнее обстоятельство наиболее беспокоило руководство области и управления милиции.
 
В три часа ночи к месту совершения преступления выехала следственно-оперативная группа во главе с Коваленком. Первоначальная информация, казалось, не дала никаких шансов на скорое его раскрытие. Караульный хоть и проявил мужество, находился в шоковом состоянии и ничего, кроме того, что стрелял в ответ, прояснить не мог. Кстати, потом за этот поступок он был награжден медалью «За отвагу».
 
Мозговой штурм членов оперативной группы выработал идею обратиться по громкой связи с просьбой к тем, кто что-либо видел или считает какую-то информацию причастной к происшествию, сообщить об этом немедленно. И она сработала: вскоре позвонил таксист, который рассказал, что привозил к воинской части троих парней, а обратно они ехали уже вдвоем. Сообщил также и куда их отвез.
 
Это была та самая ниточка, которая помогла распутать весь клубок. Спустя несколько часов из сложенной у стены деревенского дома гряды колотых дров уже в Стародорожском районе сыщики вытащили автомат, у которого для удобства прятанья уже был разбит деревянный приклад, от чего свою боеспособность он не потерял. Но благодаря оперативности и профессионализму сыщиков бед не натворил. Уже к двум часам дня подполковник Коваленок доложил руководству о завершении розыскных действий и раскрытии преступления. А вскоре за эту операцию на форменном кителе его появилась медаль «За отличие в охране общественного порядка», правда, уже не первая в ряду государственных наград.
 
– Конечно, не за награды работали, – делает вывод Евгений Евгеньевич. – Иногда приходилось сталкиваться с такими ужасами, что любой бы человек отдал все, чтобы они никогда не повторялись, а не то что профессионал, которому с ними бороться предписано служебным долгом. Тут уж ни со временем, ни с интересами семьи, ни с собственным здоровьем не считались. Поэтому моей жене Елене Антоновне, полагаю, надо поставить памятник при жизни – и это не станет преувеличением ее заслуг и передо мной, и перед уголовным розыском. Расскажу лишь один случай.

В Бобруйске пропал девятилетний мальчишка. Первоначальные поиски ребенка ничего не дали. И тогда была подключена оперативно-следственная группа УВД. Отрабатывались две рабочих версий: либо пацана похитили, либо совершено убийство. Вскоре первое предположение отпало, поскольку никто не выдвигал никаких требований. Но кто мог посягнуть на только что начинающуюся жизнь?
 
Поверьте, трое суток никто из оперативно-следственной группы не спал ни минуты, к пище не прикоснулся. Спасались крепким кофе, когда чувствовали, что засыпаем, что называется, на ходу. И вычислили! Оказалось, второй юнец чуть постарше попросил проехать на велосипеде, а мальчишка не дал. Тогда увидев у него мобильный телефон, стал отбирать. И в процессе борьбы убил пацана. А потом столкнул в залив Березины близ Бобруйской крепости.
 
На вопрос, как, столько повидав жестокости и человеческой низости, не очерствел душой, не заболел хронической циничностью, Коваленок и сам твердо ответить не смог. Наверное, считает, у психики выработался какой-то иммунитет на восприятие таких эпизодов. А ведь были случаи, что здоровые парни, значительно моложе его, отказывались в каких-то ситуациях работать. И самому, несмотря на чины и звания, приходилось при проведении эксгумации вытаскивать из захоронений полуразложившиеся останки жертв. А по-иному доказать преступление не представлялось возможным.

Как утверждает ныне полковник милиции в отставке, на самый «дембель» служба подкинула ему еще один сюрприз: в Глусском районе была убита женщина с ребенком. Не стал ссылаться он на то, что уже одной ногой на гражданке, что, мол, пусть те, кто помоложе, занимаются. А дело оказалось далеко не простым. Пришлось и голову поломать, и попотеть, чтобы изобличить мужчину, который, узнав, что у знакомой ребенок от него, решил с помощью убийства двоих избежать уплаты алиментов. Причем, как потом установила экспертиза, когда закапывал свою бывшую возлюбленную, та еще была жива. А ребенка просто живьем присыпал землей.
 
– Трудно оставаться равнодушным, когда узнаешь такое, – рассуждает Коваленок. – Даже если поднималась в груди волна негодования – а за годы службы участвовал в оперативной работе по более двумстам преступлениям, – старался держать себя в руках. Еще работая в СИЗО, приходилось слышать от бывалых зэков, что когда опер начинает применять силу, то показывает свою слабость в доказательной базе. Значит, дает шанс подозреваемому уйти от полной ответственности за содеянное. Превзойти смекалкой, логикой, умственными способностями преступника и доказать его вину – именно это, считаю, отличает настоящего оперативника.
 
Выслужив, по его выражению, все, что мог, пять лет назад Евгений Коваленок ушел на пенсию. И… остался в милиции. Товарищи по службе избрали его председателем совета ветеранов УВД облисполкома. Заботы иного плана, но и их хватает. Даже наша встреча для разговора по душам состоялась не сразу: приближался День милиции. И чтобы этот профессиональный праздник запомнился, пришлось «распутывать» немало организационных неувязок. Но такая общественная работа не в тягость, потому что проходит в своем, привычном кругу. Коллеги не забывают, а те, кто помоложе, нередко спрашивают совета. И это обстоятельство позволяет не забывать о деле, которому посвятил всю жизнь.
 
Правда, из семьи теперь не приходится исчезать на несколько суток, как бывало ранее. Зато есть время, чтобы побаловать внучек. Четырехлетняя Ариша – дедова любимица. А с первоклассницей Машей уже разговор посерьезнее, особенно об учебе и школьных делах. С таким дедом, жизнерадостным, не лишенным чувства юмора, им всегда интересно.
 
Поверь, читатель, что только в процессе подготовки к публикации редакции стало известно, что завтра у полковника милиции в отставке Евгения Евгеньевича Коваленка шестидесятилетний юбилей. С чем его от всей души поздравляем, присовокупляя наилучшие пожелания. А уж раз так совпало, пусть этот рассказ о нем будет ему юбилейным подарком.

Читайте также